Текст 26

ВОСПИТАТЕЛЬ ТИРАНА

Луций Анней Сенека-старший откровенно презирал философию, называя ее пустым расходованием умственных сил человека. Сам он был известным римским юристом, политиком и ритором, и двое его старших сыновей избрали себе поприще на государственной службе, в чем весьма преуспели. Что же до младшего сына, Луция Аннея Сенеки (4 г. до н.э.—65 г. н.э.), то он отнюдь не стремился к государственной карьере. Он занимался с прекрасными учителями философии, принадлежавшими к стоической и пифагорейской традициям, и с юных лет стремился следовать заветам стоиков о сдержанной и аскетической жизни. И все же, воспитанный в представлении о необходимости исполнять долг служения Великому Риму, и из уважения к отцу будущий философ поступил на государственную службу. Такое решение далось ему нелегко, и последствия его не замедлили сказаться — вскоре юноша заболел настолько тяжело, что хотел даже покончить самоубийством, от чего его удержала лишь привязанность к отцу и нежелание доставлять ему горе. Для того чтобы поправить здоровье, Сенека надолго уехал в Египет, где занимался философией и естественными науками.

Возвратившись в Рим, он быстро продвинулся, став сначала придворным поэтом, а при императоре Калигуле — сенатором. Жизнь в Риме в те времена была очень сложна и чревата опасностями, она требовала поистине стоического мужества и самообладания. Однажды Сенека произнес в сенате столь блистательную речь, что возбудил в неуравновешенном Калигуле жгучую зависть — тот даже велел было казнить чересчур искусного оратора. Спасло Сенеку то, что все считали его больным и при смерти.

В 41 году, уже при императоре Клавдии, на Сенеку опять обрушивается опала — его ссылают на остров Корсику. В ссылке, практически в полном одиночестве Сенека много размышлял над превратностями человеческой судьбы. Написанный в то время философский трактат он так и назвал — «О превратности жизни».

Человек — от рождения странник в этом мире, который стал для него одним огромным Римом. Для достижения блага необходимо, считает Сенека, выполнять долг перед государством и перед самим собой и философией. Причем первичным является долг перед собой и философией: «Без спешки исполнять истинный долг можно лишь тем, кто захочет каждый день быть в теснейшей близости к Зенону, к Пифагору, к Демокриту и другим зачинателям благих наук».

В 48 г. Сенека получает прощение и возвращается в Рим, где новая жена императора Клавдия, Агриппина, предлагает ему стать наставником ее сына, Домиция Агенобарба — будущего императора Нерона. Верный своему принципу служения государству и народу, Сенека согласился. И действительно, первые пять лет (54—59 гг.) правления Нерона, когда Сенека еще мог реально влиять на него, римляне считали «счастливой эпохой принципата». Сенека пытался сделать из Нерона идеального, по понятиям стоиков, правителя — царя-мудреца, справедливого и милосердного. «Необходимо найти должную меру между мягкостью и строгостью для обуздания страстей толпы», — пишет он в трактате «О милосердии».

Но мечтам римского стоика не суждено было сбыться. Власть все больше и больше развращала Нерона, бездарного артиста и еще худшего стихоплета, вообразившего себя гением и властелином мира. Сенека попал в очень трудное, трагическое положение. С одной стороны, он понимал, что необходимо уйти в отставку, с другой — наперекор всему пытался отстоять хоть что-то доброе и полезное в государстве. Сенека еще некоторое время остается при Нероне, принимает от него подарки и даже соглашается помочь «замять» страшное преступление деспота — матереубийство. Теперь уже против Сенеки ополчаются и многие его друзья, философы-стоики.

В поисках нравственной опоры Сенека пришел к выводу, что в человеке есть нечто, объединяющее собой и разум, и чувства — совесть, которая позволяет ему всегда и во всем сознавать нравственные нормы, выделяет человека из толпы, порабощенной погоней за удовлетворением своих страстей. Он критически относится к своему собственному положению: «Все философы говорят не о том, как живут сами, но о том, как должно жить. Говорю о добродетели, но не о себе, и воюю против грехов, а это значит и против своих собственных: когда их одолею, буду жить как надо».

В 62 году Сенека все-таки уходит в отставку и возвращает своему бывшему ученику все его подарки. Он не был сломлен. Его отставка — не только следствие крушения политических надежд, но это еще и результат его личных философско-этических размышлений. «Великие люди радуются невзгодам, как храбрые воины — битве,» — пишет он в трактате «О страдании». Служить благу и добродетели можно не только на государственном посту, это можно делать и другими способами — на общественной должности, оратором или даже безмолвно присутствуя на собраниях. А если, считает Сенека, невозможно уже служить народу, выродившемуся в толпу рабов тирана, то надо служить «вселенскому сообществу богов и людей».

В последние годы жизни Сенека создает свои главные философские сочинения: «Изыскания о природе», «О благодеяниях» и «Письма к Луцилию». В «Письмах» он сформулировал теорию нравственного самоусовершенствования, цель которого — добиться полной независимости от внешних обстоятельств. И здесь Сенека опирался на понятие «совести», которая является нравственным мерилом всех его деяний. Совесть и есть та активная воля, что направляет нас к добру, «бичует злые дела», и именно перед ней человек в конечном счете держит ответ за совершенное: «Стремись найти задачи более важные, чем те, которыми ты до сих пор занимался, и верь, что важнее знать счет собственной жизни, чем общего блага, о котором ты пекся до сих пор!»

До самой смерти Сенека критически анализировал свои философские взгляды и деяния своей жизни. А смерть не заставила себя ждать. Погрязший в крови и низменном разврате Нерон не мог долго терпеть даже вдали от себя фигуру мудрого, великодушного человека, несмотря ни на что продолжавшего искать философскую основу нравственной жизни. Нерон обвинил Сенеку в заговоре и приказал ему умереть. Сенека, не дрогнув, выполнил повеление императора, кончив жизнь самоубийством.