Конрад лоренц о животных и людях. Конрад лоренц - биография и интересные факты из жизни Сообщение о работе австрийского ученого конрада лоренца

Австрийский зоолог и этолог Конрад Захариас Лоренц родился 7 ноября 1903 г., в Вене, он был младшим из двух сыновей Эммы (Лехер) Лоренц и Адольфа Лоренца. Дед Лоренца был мастером по изготовлению конских сбруй, а отец, помнивший голодное детство, стал преуспевающим хирургом-ортопедом, который построил в Альтенберге возле Вены нарядное, хотя и несколько аляповатое поместье, украшенное огромными художественными полотнами и римскими статуями. Бродя по полям и болотам вокруг Лоренц-холла, Лоренц заразился тем, что позже назовет «чрезмерной любовью к животным».

Выращивая домашних уток, юный Лоренц впервые обнаружил импринтинг, специфическую форму обучения, наблюдающуюся на ранних этапах жизни, с помощью которой животные устанавливают социальные связи и опознают друг друга. «У соседа, - вспоминал позднее Лоренц, - я взял однодневного утенка и, к огромной радости, обнаружил, что у него развилась реакция повсюду следовать за моей персоной. В то же время во мне проснулся неистребимый интерес к водоплавающей птице, и я еще ребенком стал знатоком поведения различных ее представителей».

Вскоре мальчик собрал замечательную коллекцию животных, не только домашних, но и диких, которые жили в доме и на обширной территории вокруг него, как в настоящем частном зоопарке. Это позволило Лоренцу познакомиться с разными видами животных, и теперь он не склонен был видеть в них просто живые механизмы. Как исследователь, стоящий на позициях объективности в науке, он был далек от мысли интерпретировать поведение животных по образу и подобию человеческих мыслей и чувств. Его более интересовали проблемы инстинкта: как и почему поведение животных, не обладающих человеческим разумом, характеризуется сложными и адекватными обстоятельствам моделями?

Получив начальное образование в частной школе, которой руководила его тетка, Лоренц поступил в «Шоттенгимназиум» - школу с очень высоким уровнем преподавания. Здесь привычки Лоренца к наблюдению были подкреплены обучением зоологическим методам и принципам эволюции. «По окончании средней школы, - писал впоследствии Лоренц, - я был по-прежнему увлечен эволюцией и хотел изучать зоологию и палеонтологию. Однако я послушался отца, который настаивал на моих занятиях медициной».

В 1922 г. Лоренц был зачислен в Колумбийский университет Нью-Йорка, но спустя 6 месяцев вернулся в Австрию и поступил на медицинский факультет Венского университета. Хотя у него было мало желания становиться врачом, он решил, что медицинское образование не повредит его любимому призванию - этологии, науке о поведении животных в естественных условиях. Л. вспоминал об университетском преподавателе анатомии Фердинанде Хохштеттере, который дал «прекрасную подготовку по методическим вопросам, научив отличать черты сходства, вызванные общим происхождением, от таковых, обусловленных параллельной адаптацией». Л. «быстро понял… что сравнительный метод должен быть так же применим к моделям поведения, как и к анатомическим структурам».

Работая над диссертацией для получения медицинской степени, Л. начал систематически сопоставлять особенности инстинктивного поведения животных. В это же время он служил лаборантом кафедры анатомии Венского университета. После получения в 1928 г. медицинской степени Л. перешел на должность ассистента кафедры анатомии. Однако его все же интересовала этология, а не медицина. Он начал работать над диссертацией по зоологии, одновременно читая курс по сравнительному поведению животных /5/.

До 1930 г. в науке об инстинктах преобладали две установившиеся, но противоположные точки зрения: витализм и бихевиоризм. Виталисты (или инстинктивисты) наблюдали за сложными действиями животных в естественной среде обитания и поражались той точности, с которой инстинкт животных соответствовал достижению поставленных природой целей. Они либо объясняли инстинкты расплывчатым понятием «мудрость природы», либо считали, что поведение животных мотивируется теми же факторами, которые лежат в основе деятельности человека. Сторонники бихевиоризма, напротив, изучали поведение животных в лаборатории, проверяя способности животных к решению экспериментальных задач, например поискам выхода из лабиринта. Бихевиористы объясняли поведение животных цепочками рефлекторных реакций (наподобие тех, которые описывал Чарлз С. Шеррингтон), связанных воедино посредством классического кондиционирования, изученного Иваном Павловым. Бихевиористов, исследования которых были сконцентрированы в основном на действиях, приобретенных путем обучения, приводило в замешательство само понятие инстинкта - сложного набора врожденных, а не приобретенных реакций /1/.

Первоначально Л. склонялся к бихевиоризму, полагая, что инстинкты основываются на цепи рефлексов. Однако в его исследованиях росло число доказательств в пользу того, что инстинктивное поведение является внутренне мотивированным. Например, в норме животные не проявляют признаков связанного со спариванием поведения в отсутствие представителей противоположного пола и далеко не всегда проявляют эти признаки даже в их присутствии: для активизации инстинкта должен быть достигнут определенный порог стимуляции. Если животное долго находилось в изоляции, порог снижается, т.е. воздействие раздражителя может быть слабее, пока в конце концов животное не начинает проявлять признаков связанного со спариванием поведения даже в отсутствии раздражителя. Л. сообщил о результатах своих исследований в серии статей, опубликованных в 1927…1938 гг.

Лишь в 1939 г. Л. признал важность своих собственных данных и встал на ту точку зрения, что инстинкты вызываются не рефлексами, а внутренними побуждениями. Позднее в этом же году Л. встретил на симпозиуме в Лейдене Николаса Тинбергена; их «взгляды совпали до неправдоподобной степени», скажет впоследствии Л. «В ходе наших дискуссий оформились некоторые понятия, которые позже оказались плодотворными для этологических исследований». Действительно, концепция инстинкта, которую разработали Л. и Тинберген в течение последующих нескольких лет, легла в основу современной этологии.

Л. и Тинберген высказали гипотезу, согласно которой инстинктивное поведение начинается с внутренних мотивов, заставляющих животное искать определенный набор обусловленных средой, или социальных, стимулов. Это, так называемое ориентировочное, поведение часто в высшей степени изменчиво; как только животное встречает некоторые «ключевые» стимуляторы (сигнальные раздражители, или пусковые механизмы), оно автоматически выполняет стереотипный набор движений, называемый фиксированным двигательным паттерном (ФДП). Каждое животное имеет отличительную систему ФДП и связанных с ней сигнальных раздражителей, которые являются характерными для вида и эволюционируют в ответ на требования естественного отбора.

В 1937 г. Л. начал читать лекции по психологии животных в Вене. Одновременно он занимался изучением процесса одомашнивания гусей, который включает в себя утрату приобретенных навыков и возрастание роли пищевых и сексуальных стимулов. Л. был глубоко обеспокоен вероятностью того, что такой процесс может иметь место у человека. Вскоре после присоединения Австрии к Германии и вторжения в нее немецких войск Л. сделал то, о чем позже будет вспоминать так: «Послушавшись дурного совета… я написал статью об опасностях одомашнивания и… использовал в своем сочинении худшие образцы нацистской терминологии». Некоторые из критиков Л. называют эту страницу его научной биографии расистской; другие склонны считать ее результатом политической наивности.

Через два года после получения должности на кафедре психологии Кенигсбергского университета (ныне г. Калининград) Л. был мобилизован в германскую армию в качестве военного врача, несмотря на то что никогда не занимался медицинской практикой. Посланный на Восточный фронт в 1942 г., он попал в плен к русским и долгие годы работал в госпитале для военнопленных. Репатриирован лишь в 1948 г., когда многие друзья и родственники считали его давно погибшим.

В первые годы после возвращения в Австрию Л. не мог получить никакой официальной должности, но все же благодаря финансовой помощи друзей продолжал свои исследования в Альтенберге. В 1950 г. он и Эрих фон Холст основали Институт физиологии поведения Макса Планка.

В течение следующих двух десятилетий Л. занимался этологическими исследованиями, сконцентрировавшись на изучении водоплавающих птиц. Его статус основоположника современной этологии был неоспоримым, и в этом качестве он играл ведущую роль в диспутах между этологами и представителями других научных дисциплин, в частности психологии поведения животных.

Некоторые из наиболее противоречивых взглядов Л. высказаны в его книге «Так называемое зло: о природе агрессии» («Das sogenannte Bose: zur Naturgeschichte der Aggression», 1963). Как видно из названия, Л. считает агрессию не более чем «злом», потому что, несмотря на нередко разрушительные последствия, этот инстинкт способствует осуществлению таких важнейших функций, как выбор брачных партнеров, установление социальной иерархии, сохранение территории. Критики этой книги утверждали, что ее выводы оправдывают проявления насилия в человеческом поведении, хотя, по мнению самого Л., врожденная человеческая агрессивность становится еще опаснее оттого, что «изобретение искусственного оружия нарушает равновесие между разрушительными потенциалами и социальными запретами».

Нобелевская премия по физиологии и медицине за 1973 г. была разделена между Л., Тинбергеном и Карлом фон Фришем «за открытия, связанные с созданием и установлением моделей индивидуального и группового поведения животных». Его достижением считалось, в частности, то, что он «наблюдал модели поведения, которые, судя по всему, не могли быть приобретены путем обучения и должны были быть интерпретированы как генетически запрограммированные». Более любого другого исследователя Л. способствовал растущему пониманию того факта, что поведение возникает на такой же генетической основе, как и всякая другая характеристика животных, и, следовательно, подвержено действию естественного отбора.

После ухода на пенсию в 1973 г. из Института Макса Планка Л. продолжает вести исследования в отделе социологии животных Института сравнительной этологии Австрийской академии наук в Альтенберге, где он жил до своей смерти в 1989 г.

В 1927 г. Л. женился на Маргарет (Гретль) Гебхардт, с которой дружил с детства; у супругов родилось две дочери и один сын.

Среди наград и знаков отличия, которыми удостоен Л., золотая медаль Нью-Йоркского зоологического общества (1955), Венская премия за научные достижения, присуждаемая Венским городским советом (1959), премия Калинги, присуждаемая ЮНЕСКО (1970). Л. является иностранным членом Лондонского королевского общества и американской Национальной академии наук /5/.

Конрад Захария Лоренц родился 7 ноября 1903 г. в Вене в семье преуспевающего хирурга-ортопеда. Начальное образование он получил в частной школе. Для продолжения образования Лоренц поступил в «Шоттенгимназиум» - престижное учебное заведение, где он смог подкрепить свой интерес к зоологии, обучаясь принципам эволюции. В 1922 г. Лоренц, решив заняться медициной, поступил в Колумбийский университет в Нью-Йорке, однако спустя полгода продолжил учебу уже на медицинском факультете Венского университета. Получив в 1928 г. медицинскую степень, Лоренц начал работать над диссертацией по зоологии. В то же время он служил в должности ассистента на кафедре анатомии и успевал читать лекционный курс по сравнительному поведению животных. Лоренц на протяжении всей своей жизни испытывал, по собственному признанию, «страстную любовь к животным», следствием чего стало одно из первых открытий Лоренца - феномен импринтинга (запечатления), представляющий собой особую форму научения, которая наблюдается на ранних этапах жизни животных. Для новорожденных утят, например, первый попавшийся в их поле зрения объект выступает как определенный притягательный символ, за которым они готовы следовать, не осознавая роль и предназначение этого объекта. До начала 30-х гг. XX в. во взглядах на природу инстинктов преобладали две основные парадигмы - витализм и бихевиоризм. Для виталистов поведение животных в естественной природной среде обусловливалось достаточно абстракт- ным понятием «мудрость природы» или теми же факторами, что и поведение человека. По мнению бихевиористов, как правило, занимавшихся изучением поведения животных при экспериментах в лабораторных условиях, поведение животных целиком и полностью зависит от рефлексов, а не от инстинктов. Лоренц, вначале разделявший взгляды бихевиористов, путем проведения собственных исследований пришел к выводу, что именно инстинктивное поведение животных является внутренне мотивированным. В 1936 г. Лоренц вывел следующее правило: инстинкты вызываются не рефлексами, а внутренними побуждениями. На симпозиуме в Лейдене Лоренц встретился с голландцем Николасом Тинбергеном, с которым они начали работать совместно. Их плодотворное сотрудничество вылилось в выдвижение гипотезы, согласно которой источником инстинктивного поведения животных выступают внутренние мотивы, побуждающие к поиску обусловленных средой, или социальных, стимулов. Их гипотеза о так называемом ориентировочном поведении содержит также следующее определение: как только животное сталкивается с какими-нибудь «ключевыми стимуляторами», роль которых могут выполнять определенные сигнальные раздражители, оно автоматически выполняет стереотипный набор движений (так называемый ФДП - фиксированный двигательный паттерн). Для каждого вида животных характерна своя система ФДП и связанных с нею сигнальных раздражителей. В 1937 г. Лоренц читал лекции по психологии животных в Вене, а в 1940-м получил должность на кафедре психологии Кенигсберг-ского университета. В это время он изучал процесс одомашнивания гуся, что предполагало утрату гусем навыков, приобретенных в борьбе за выживание в естественной среде, возрастание роли пищевых и сексуальных стимулов. Склонный к обобщениям Лоренц пришел к тому выводу, что подобные проявления вполне могут иметь место и у человека, следствием чего явилась статья, по собственному признанию Лоренца, использовавшая «худшие образцы нацистской терминологии». Эта статья дала повод упрекать Лоренца в сотрудничестве с нацистами, хотя, скорее всего, она явилась результатом политической недальновидности. Он прекратил сотрудничество с Тинбергеном вследствие ареста последнего нацистами. Сам Лоренц был призван в армию, в 1942 г. попал в плен и проработал в госпитале для военнопленных вплоть до 1948 г. По возвращении в Австрию Лоренц не смог получить никакой официальной должности, однако пытался продолжать свои исследования, пользуясь материальной поддержкой друзей. Так, в 1950 г. ему удалось вместе с Эриком фон Холстом основать Институт физиологии поведения Макса Планка. Лоренц является основоположником этологии как науки о «биологии поведения» - общебиологических основах и закономерностях поведения животных. Вплоть до самой смерти Лоренц занимался этологическими исследованиями, причем преимущественное внимание уделял изучению поведения водоплавающих птиц. Несмотря на свой официально признанный статус эксперта в области этологии, за некоторые теории Лоренц подвергался вполне обоснованной критике. Наиболее известным его трудом является книга под названием «Так называемое зло», опубликованная в 1963 г. Здесь Лоренц определяет агрессивное поведение как изначально присущий всем живым существам и имеющий глубинную природную основу элемент. По Лоренцу, инстинкт агрессии является чрезвычайно важным, поскольку он способствует осуществлению в животном мире практически всех функций, включая установление социальной иерархии, сохранение контроля над определенной территорией и т.д. Эту книгу, возможно, критиковали бы намного реже, если бы Лоренц не распространил свои выводы, предназначенные исключительно для животного мира, на поведение человека. Лоренц даже попытался дать рекомендации по смягчению враждебности в человеческом обществе и предотвращению войн. Эти «квазинаучные» рекомендации вызвали бурный общественный резонанс, выразившийся в нескончаемых дискуссиях, ведущихся, кстати, и по сегодняшний день, по поводу природы агрессивности. Однако, по мнению, выраженному Эрихом Фроммом в работе «Анатомия человеческой деструктивности», достаточно глубоко проанализировавшего труд «Так называемое зло», рекомендации Лоренца «либо тривиальны, либо просто наивны». В 1973 г. Конрад Лоренц совместно с Николасом Тинбергеном и Карлом фон Фришем был награжден Нобелевской премией по физиологии и медицине. Причем основным достижением Лоренца считалось то, что он «наблюдал модели поведения, которые, судя по всему, не могли быть приобретены путем обучения и должны были быть интерпретированы как генетически запрограммированные». Лоренц в немалой мере способствовал осознанию того факта, что поведение в значительной степени определяется генетическими факторами и подвержено действию естественного отбора. Однако невозможно оспорить тот факт, что некоторые обобщения Лоренца касательно человеческой природы и человеческого поведения представляются довольно спорными. В 1973 г. из Института Макса Планка Конрад Лоренц ушел на пенсию, но, несмотря на это, продолжал заниматься исследованиями в отделе социологии животных Института сравнительной этологии Австрийской академии наук в Альтенберге. Скончался ученый в 1989 г. Заслуги Конрада Лоренца перед мировой наукой поистине неоценимы: при жизни он был отмечен множеством наград и знаков отличия, среди которых золотая медаль Нью-йоркского зоологического общества, врученная в 1955 г., Венская премия за научные достижения, присужденная Венским городским советом в 1959 г., премия Калинги, присужденная ЮНЕСКО в 1970 г. Лоренц также был избран иностранным членом Лондонского королевского общества и Американской национальной академии наук.

ЛОРЕНЦ Конрад

(1903-1989) -австрийский биолог и зоопсихолог, один из основателей этологии. Окончил Венский ун-т (д-р медицины, 1928; докт. степень по зоологии, 1933). Один из основателей журнала Zeitschrift fur Tierpsychologie , ставшего ведущим изданием по этологии (1937). В 1950 г. вместе с Э. фон Хольстом основал в ФРГ Институт физиологии поведения, который стал одним из главных этологических научных центров. В 1961 - 1973 гг. был его директором. После отставки Л. вернулся в Австрию и возглавил отдел в Институте сравнительного изучения поведения Австрийской АН, а с 1982 г. - Konrad-Lorenz-Institut tier Osterreichischen Akademie der Wissenschaften. Вместе с Н. Тинбергеном основал этологию как науку, разрабатывал этологичес-кие подходы к психологии человека и к анализу социокультурных проблем и опасностей, которые несет для человечества современная техническая цивилизация. Являясь одним из основателей эволюционной эпистемологии (очень влиятельного направления в современной философии знания), много занимался психологией познавательной деятельности. Этологическая теория Л., созданная в 1930-е гг., в ряде моментов напоминает психоанализ 3. Фрейда, хотя при ее создании он относился к идеям Фрейда резко отрицательно и только позже признал значительное сходство их взглядов в разделе теории мотивации. В 1950-е гг. Л. видоизменил свою этологическую концепцию, перестав делить поведение на врожденное и приобретенное, но настаивал на существовании характеристик поведения, закрепленных генетически и не способных адаптивно изменяться в результате научения. Он утверждал, что научение основано на сложных генетических программах, и что поведение человека также базируется на врожденных генетических программах, которые гораздо сложнее, чем у животных, и что наличие этих программ обеспечивает способность к культурному развитию. Главные итоги исследований Л. в области механизмов научения, психологии и эволюционной эпистемологии в 1940-60-е гг. содержатся в его книге Обратная сторона зеркала (Die Ruckseite des Spiegels, Munchen, 1973). Основной тезис Л. состоит в том, что врожденные формы восприятия и мышления, которые Кант называл априорными, и весь познавательный аппарат человека в целом есть продукт эволюции путем естественного отбора и что рассмотрение особенностей этой эволюции необходимо для понимания принципов функционирования этого аппарата и процесса познания. Согласно Л., ряд когнитивных функций, закрепленных генетически в ходе эволюции, является предпосылками к лингвистическим способностям и символическому мышлению. Особое место занял у Л. анализ агрессивного повеления, которому он посвятил книгу Так называемое зло (Das Sogenannte Bosc, Wicn, 1963), вызвавшую бурную полемику, не утихающую до сих пор. Изложив в ней этологические представления о врожденных механизмах агрессивного поведения у животных, сводящих к минимуму вероятность нанесения физического вреда, Л. утверждает далее, что агрессивное поведение у человека так же имеет врожденную основу, обладает спонтанностью и активно ищет своего выхода, если долго не проявлялось, и поэтому его нельзя исключить только путем воспитания и изменения внешних условий. Он показывает, что агрессивное поведение и его мотивация включены во все другие подсистемы поведения, в том числе связанные с творчеством, исследовательской активностью, любовью и дружбой. Беды, связанные с агрессией, Л. объясняет сбоем врожденных механизмов, выработанных в ходе антропогенеза, когда человек стал быстро изменять условия своего существования (изобретение оружия, резкие изменения в социальной организации, появление массовых идеологий и др.). Л. считает, что наиболее эффективное средство контроля над агрессивным поведением - сознательное использование механизмов, выработанных биологической эволюцией, которые переводят агрессию в безопасное и даже полезное русло (переадресация агрессивного поведения, его сублимация и культурная ритуализация по аналогии с биологической). Позднее Л. продолжал разрабатывать тему противоречия между природной конституцией человека, определяющей врожденные закономерности его поведения, и условиями, порожденными технической цивилизацией, посвятив этому много статей и две книги: Die acht Todsunden der zivilisierten Menschheit, 1973 (в рус. пер.: Восемь смертных грехов цивилизованного человечества/ Вопросы философии, 1992, №3) и Der Abbau des Menschlichen , 1983 (Упадок человеческого). Однако Л. надеялся, что человечество справится с этими проблемами благодаря врожденной способности ощущать ценности, независимо от того, связаны ли они с генетически запрограммированными или с культурными нормами поведения. Будучи истовым дарвинистом, Л. тем не менее предполагал, что наши врожденные чувства красоты, гармонии и добра не являются только следствием естественного отбора, т. к. имеют и самостоятельное неутилитарное значение. В рус. пер. также издано: Кольцо царя Соломона, М., 1970, 2002; Человек находит друга, М., 1971, 1992, 2001; Агрессия (так называемое зло), 2001. ЕЛ. Гороховская

[…] Место рождения Дата смерти 27 февраля (1989-02-27 ) […] (85 лет) Место смерти Страна Научная сфера этология и философия Место работы
  • Венский университет
  • Мюнхенский университет
Альма-матер
  • Колумбийский университет
  • Венский университет
Учёная степень доктор медицины ( ) и доктор философии ( ) Награды и премии Конрад Лоренц на Викискладе

В 2015 году был посмертно лишён почётной докторской степени университета в Зальцбурге в связи с «приверженностью идеологии нацизма » .

Биографические вехи

Конрад Лоренц родился 7 ноября 1903 года в Австрии и был поздним ребёнком в семье. Его отцу, ортопеду Адольфу Лоренцу, было почти пятьдесят, а матери - уже 41 год .

Вырос в Альтенберге недалеко от Вены, в родительском доме. В 1909 году поступил в начальную школу, а в 1915 году - в Венскую Шотландскую гимназию, где в 1921 году получил аттестат зрелости с отличием. Был другом детства Карла Поппера .

Окончив медицинский факультет Венского университета , получил диплом врача, но не занимался медицинской практикой, а посвятил себя исследованию поведения животных. В 1920-е годы прошёл стажировку в Англии под руководством известного биолога и философа Джулиана Хаксли , затем приступил к самостоятельным исследованиям в Австрии.

После прихода к власти в Германии нацистов и последовавшего затем в 1938 году Аншлюса вступил в «Национал-социалистическую немецкую рабочую партию» . В своем заявлении о вступлении в эту партию он написал: «Как немецкомыслящий и естествоиспытатель я, разумеется, всегда был национал-социалистом» («Ich war als Deutschdenkender und Naturwissenschaftler selbstverständlich immer Nationalsozialist») .

Помимо научных исследований Конрад Лоренц занимался литературной деятельностью. Его книги пользуются большой популярностью и сегодня.

Основные научные результаты и научные взгляды

Посвятив много лет изучению поведения серых гусей , Лоренц открыл у них явление импринтинга . На примере этого и других видов Лоренц изучил также многие аспекты агрессивного и полового поведения животных, включив в сравнительно-этологический анализ этих форм поведения и поведение человека .

По своим научным взглядам Лоренц был последовательным эволюционистом, сторонником теории естественного отбора .

Ниже приведены некоторые выводы Лоренца.

Спонтанность агрессии

Проанализировав поведение многих видов животных, Лоренц подтвердил вывод Фрейда , что агрессия не является лишь реакцией на внешние раздражители. Если убрать эти раздражители, то агрессивность будет накапливаться, а пороговое значение запускающего раздражения может снизиться вплоть до нуля. Примером такой ситуации у людей служит экспедиционное бешенство , возникающее в небольших изолированных коллективах людей, ситуация в которых иногда доходит до убийства по ничтожному поводу даже лучшего друга .

Переадресация агрессии

Если агрессия всё-таки вызвана внешним раздражителем, то она выплёскивается не на раздражитель (скажем, особь, находящуюся выше в иерархии), а переадресуется особям, находящимся ниже в иерархии или неодушевлённым предметам .

Равновесие между вооружением и моралью

Проанализировав поведение более чем 50 видов, Лоренц сделал вывод, что у сильно вооружённых видов эволюционный отбор выработал также сильную врождённую мораль - инстинктивный запрет применять всё своё вооружение во внутривидовых стычках, в особенности если побеждённый демонстрирует покорность. И наоборот, слабо вооружённые виды имеют слабую врождённую мораль, поскольку сильная врождённая мораль таким видам эволюционно ни к чему. Человек - это от природы слабо вооружённый вид (нападающий мог только поцарапать, неопасно ударить, укусить или душить, а жертва имела достаточно возможностей убежать). С изобретением искусственного оружия человек стал самым вооружённым видом на Земле, а мораль осталась на прежнем уровне .

Авторский взгляд на современность

В книге «Восемь смертных грехов цивилизованного человечества» Лоренц приводит критику современного ему капиталистического общества с позиции естествоиспытателя. Он выделяет 8 основных тенденций, отличающих индустриальное общество от традиционного и делающих его неустойчивым и противоестественным для жизни человека. К ним относятся: перенаселение; опустошение жизненного пространства; высокий темп жизни, навязанный всеобщей конкуренцией; возрастание нетерпимости к дискомфорту; генетическое вырождение; разрыв с традициями; индоктринируемость; угроза ядерного оружия.

Лоренц указывает на то, что человек, приспособленный эволюцией для выживания в небольшом коллективе (что видно уже из того, что трудно запомнить более двух-трёх десятков людей и поддерживать с ними близкие отношения), в условиях мегаполиса не может без дополнительной психической нагрузки сдерживать свою природную агрессивность. В качестве примеров двух крайностей приводится гостеприимность людей, живущих вдали от городов, и взрывоопасная нервозность концлагерей, где неосторожный взгляд может привести к драке. Концентрация людей в городах обычно сопряжена с уничтожением природы, что приводит к эстетической и этической деградации жителя. Аэрофотоснимок города внешне похож на гистологическую картину раковой клетки, что свидетельствует об утрате разнообразия в обеих системах. Главным мотивом бизнеса является получение мгновенной финансовой выгоды. Таким образом, общество теряет долгосрочные цели, вследствие чего каждый его член вынужден трудиться значительно интенсивнее, чем это требуется для выживания. Этот ничем не ограниченный процесс приводит к «бегу наперегонки с самим собой», который у самых активных граждан вызывает ряд хронических болезней. Высокоорганизованные организмы характеризуются способностью ставить отдалённые по времени цели, достижение которых связано с возможным дискомфортом. По мнению Лоренца, современная медицина и хорошие бытовые условия лишают человека привычки терпеть, что подрывает названную способность.

Средства массовой информации вырабатывают у людей привычку к некритическому восприятию информации, которая ранее компенсировалась наличием традиционных убеждений. Многие из них, несмотря на их возможное противоречие научным взглядам, сложились эволюционно, то есть доказали свою незаменимость для общества и поэтому, согласно Лоренцу, не могут быть безнаказанно забыты. Сострадание, которое современный цивилизованный человек обязан выражать ко всем без исключения людям (в том числе криминальным элементам), ослабляет неукоснительно действовавший прежде естественный отбор и ведёт к генетическому вырождению. [ ]

Автор обозначает ядерное оружие как наименее опасную из всех приведённых проблем, поскольку для предотвращения ядерной войны достаточно не пользоваться ядерным оружием, в то время как борьба с остальными сильно затруднена. Ситуация усугубляется тем, что указанные «заболевания» капиталистических обществ существуют в комплексе и взаимно усиливают друг друга. Впрочем, автор предлагает и некоторые способы борьбы с этими системными проблемами. [ ]

Философские взгляды

В 1941 году Лоренц опубликовал статью «Кантовская концепция a priori в свете современной биологии» , в которой изложил свою «эволюционную теорию знания». Вступая в заочный диалог с Кантом , Лоренц утверждает, что априорные формы мышления и интуиции следует понимать как адаптацию, поскольку априори базируется на аппарате центральной нервной системы , который приобрёл свою целесообразную видосохраняющую форму благодаря взаимодействию с реальностью в ходе генеалогической эволюции , длившейся множество эпох.

Развёрнутое изложение своих взглядов на проблемы познания Лоренц дает в книге «Оборотная сторона зеркала». В ней он последовательно рассматривает жизнь как процесс познания, сочетая широкий обзор поведения животных и человека с общей картиной современной биологии и выходя на проблемы когнитивной деятельности, формирования и развития культуры как живой системы.

Награды и знаки отличия

Библиография

Конрад Лоренц был выдающимся популяризатором науки. На его научно-популярных книгах («Кольцо царя Соломона», «Человек находит друга», «Год серого гуся»), имевших и имеющих большой успех, воспитаны поколения биологов.

Книги

  1. Er redete mit dem Vieh, den Vögeln und den Fischen: [нем. ] . - (год написания, не была издана).
    • King Solomon’s Ring : [англ. ] . - .
    • Кольцо царя Соломона : пер. с нем. - .
  2. So kam der Mensch auf den Hund: [нем. ] . - .
    • Man Meets Dog : [англ. ] . - .
    • Человек находит друга : пер с нем. - .
  3. Das sogenannte Böse : [нем. ] . - .
    • On Aggression : [англ. ] . - .
    • Агрессия (так называемое «зло») / пер. с нем. Г. Ф. Швейника. - М. : Прогресс; Универс, 1994. - ISBN 5-01-004449-8 .
    • Так называемое зло / пер. с нем. А. И. Федорова . - М. : Культурная революция, 2008. - ISBN 978-5-250-06032-5 .
    • Так называемое зло // Оборотная сторона зеркала : сб. трудов / пер. с нем. и предисл. А. И. Фета ; редакция А. В. Гладкого; примеч. А. И. Фета и А. В. Гладкого. - Nyköping (Sweden) : Philosophical arkiv, 2016. - С. 95-326. - ISBN 978-91-983073-1-3 .
  4. Evolution and Modification of Behavior: [англ. ] . - .
  5. Studies in Animal and Human Behavior: in 2 volumes: [англ. ] . - - .
  6. Die Rückseite des Spiegels. Versuch einer Naturgeschichte des menschlichen Erkennens : [нем. ] . - München : Piper Verlag , . - 338 S. - ISBN 978-3-492-02030-5 .
    • Behind the Mirror: A Search for a Natural History of Human Knowledge : [англ. ] . - Harcourt Brace Jovanovich, . - 261 p. - ISBN 978-0-15-111699-7 .
    • Оборотная сторона зеркала / пер с нем. А. И. Федорова ; под ред. А. В. Гладкого; сост. А. В. Гладкого, А. И. Федорова; послесл. А. И. Федорова. - Москва: Республика , . - 393 с. - (Мыслители XX века). - ISBN 5-250-02644-3 .
    • Оборотная сторона зеркала / пер. с нем. и предисл. А. И. Фета ; редакция А. В. Гладкого; примеч. А. И. Фета и А. В. Гладкого. - Nyköping (Sweden) : Philosophical arkiv, 2016. - 635 с. - ISBN 978-91-983073-1-3 .
  7. Motivation of Human and Animal Behavior: An Ethological View: [англ. ] / Konrad Lorenz, Paul Leyhausen. - New York , . - 423 p. - ISBN 0-442-24886-5 .
  8. Das Jahr der Graugans: [нем. ] . - .
    • The Year of the Greylag Goose: [англ. ] . - .
    • Год серого гуся / пер. с нем. И. Гуровой. - .
  9. The Foundations of Ethology: [англ. ] . - .
  10. Der Abbau des Menschlichen: [нем. ] . - .
    • The Waning of Humaneness: [англ. ] . - .
  11. Die Naturwissenschaft vom Menschen. Eine Einführung in die vergleichende Verhaltensforschung. Das russische Manuskript (1944-1948) : [нем. ] . - .
    • The Natural Science of the Human Species: An Introduction to Comparative Behavioral Research - The Russian Manuscript (1944-1948) : [англ. ] . - .

Статьи

  • Эволюция ритуала в биологической и культурной сферах // Природа : журнал. - 1969. -

Конрад Лоренц - основатель этологии

К 100-летию со дня рождения

От редакции "Природы"

В 2003 г. научный мир отмечал 100-летие со дня рождения основателя этологии Конрада Лоренца. В начале декабря в Мюнхене, где Лоренц многие годы читал в университете лекции по этологии, состоялся международный симпозиум, посвященный этому юбилею. Участники рассказывали о творческой биографии Лоренца и о его личности, но большинство докладов было связано с идеями ученого, которые продолжают разрабатываться и влияют на современные исследования. Особое внимание уделялось развитию лоренцовских представлений в сфере изучения человека, в таких областях, как биология человеческого поведения, культура, философия, психология, а также психиатрия и психотерапия. Спектр обсуждаемых на симпозиуме вопросов говорит о многогранности научных интересов и энциклопедичности знаний Лоренца.

Отмечая 100-летие отца этологии, хочется вспомнить, что его научная работа на русском языке впервые появилась на страницах нашего журнала в 1969 г. И в этом номере мы предлагаем читателю не только научно-биографический очерк Е.А.Гороховской, но и фрагмент из научно-философского трактата “Введение в сравнительное изучение поведения”, написанного Лоренцом в советском плену (1944-1947). Согласно замыслу автора труд должен был стать вводной частью будущей большой книги. “Предмет этой книги… не зоопсихология, хотя в ней по большей части говорится о животных, а в сущности говоря сам человек!.. Путь к пониманию человека ведет прямо через понимание животного, так же, как путь к возникновению человека, без всякого сомнения, прошел через животное!” - так писал Лоренц.

© Гороховская Е.А.

“Гусиный отец”

Е.А.Гороховская,
кандидат биологических наук
Институт истории естествознания и техники им.С.И.Вавилова РАН
Москва

Конрад Лоренц, знаменитый австрийский зоолог, блестящий натуралист и создатель этологии (науки о поведении животных), широкому кругу известный как автор увлекательных книг о животных, - одна из самых ярких фигур в интеллектуальной истории XX в. Идеи его волновали умы не только естественников, но и философов, писателей, политиков и религиозных деятелей. Он приобрел множество горячих поклонников и не менее горячих противников.

Во второй половине 1930-х - начале 1940-х годов Лоренц заложил теоретический фундамент этологии, в центре внимания которой был анализ инстинктивного поведения животных. В создании теории важную роль сыграл и Николас Тинберген. В 1973 г. Нобелевская премия по медицине и физиологии за открытия, связанные с созданием и установлением моделей индивидуального и группового поведения животных, была присуждена К.Лоренцу, Н.Тинбергену и К.фон Фришу.

Лоренц, бросив вызов доминирующей в то время рефлекторной теории, предложил совершенно новую физиологическую гипотезу для объяснения поведения животных,. Благодаря такому подходу изучение видоспецифичного поведения животных в естественных условиях превратилось из преимущественно описательной области в быстро развивающуюся экспериментальную дисциплину. В этологию начался активный приток молодых исследователей, стремившихся совместить бескорыстную любовь к животным с занятием серьезной наукой.

С тех пор этология прошла большой путь от небольшой школы до науки с множеством специальных направлений. Современным этологам многие представления Лоренца кажутся устаревшими. Однако новая общая теория поведения пока не появилась.

Подробности научных и публицистических взглядов Лоренца и детали его жизни мало известны в нашей стране, чему есть исторические причины. Вплоть до середины 1960-х годов в СССР этология, в сущности, была под запретом и считалась “буржуазной лженаукой”, а этология человека сохраняла этот статус вплоть до 1990-х годов. Научные работы Лоренца в нашей стране так и не были изданы, если не считать одной небольшой статьи, опубликованной в “Природе” в 1969 г., и книги “Оборотная сторона зеркала”, вышедшей совсем недавно. Знаменитая “Агрессия” появилась на русском языке только через 30 с лишним лет после ее выхода на Западе. Однако любители животных в нашей стране давно знают Лоренца как автора переведенных у нас в 1960-1970-е годы блестящих научно-популярных книг “Кольцо царя Соломона”, “Человек находит друга” и “Год серого гуся”.

Конрад Лоренц родился 7 ноября 1903 г. в Вене в семье преуспевающего врача-ортопеда А.Лоренца. С детских лет его отличала безмерная любовь к животным и стремление проводить с ними большую часть времени. Конрад был поздним, незапланированным ребенком, и, возможно, это объясняет поразительную терпимость домашних к его увлечению. Весь дом и сад в семейной усадьбе в деревушке Альтенберг, расположенной на берегу Дуная близ Вены, юный Лоренц наводнил разнообразной живностью, явное предпочтение отдавая птицам. Он мечтал стать зоологом. Но когда пришла пора выбирать свой жизненный путь, отец решил, что детскую возню с животными нужно бросить и, следуя семейной традиции, пойти учиться на врача, которым уже стал старший брат Конрада. Очень любивший и уважавший отца, Лоренц подчинился требованию, но возню с животными не бросил. Напротив, еще во время учебы на медицинском факультете Венского университета занялся серьезным изучением поведения животных. В выборе спутницы жизни Конрад также пошел против воли отца - он женился на подруге детства Маргарите Гебхардт, хотя отец предполагал для него совсем другую партию.

Начав изучать в университете под руководством профессора Фердинанда Хохштеттера сравнительную анатомию, Лоренц пришел к мысли о необходимости создать аналогичную дисциплину, посвященную сравнительному анализу поведения, и смело взялся за эту задачу. Хохштеттер его поддержал и, когда Лоренц стал его ассистентом, предоставил ему полную свободу заниматься поведением животных. Хотя Лоренц получил степень доктора медицины, вся его профессиональная карьера была связана с зоологией. Окончив медицинский факультет, Лоренц продолжил свое образование и в 1933 г. получил докторскую степень теперь уже в области зоологии. Практической медициной ему пришлось заняться только во время второй мировой войны.

С начала 1930-х годов Лоренц начал разрабатывать свою собственную теорию поведения. Наибольшее влияние на него оказал немецкий орнитолог, куратор отдела аквариумов Берлинского зоопарка Оскар Хайнрот, ближайшим учеником и другом которого он стал. Большое значение имели также идеи немецкого физиолога Якоба фон Икскюля, с которым Лоренц был лично знаком, американского орнитолога Уоллеса Крейга и известного австрийского психолога Карла Бюлера, в семинаре которого Лоренц долго занимался.

В 1935 г. увидела свет знаменитая статья “Компаньон в мире птицы”, где уже присутствовали многие важнейшие понятия лоренцовской теории. С этой публикации и отсчитывают рождение “классической этологии”. Вначале Лоренц пытался объяснять инстинкты с помощью рефлексов. Однако это вызывало у него массу затруднений, но альтернативного физиологического подхода пока не находилось. А в такой ситуации любой отход от теории рефлексов он считал уступкой витализму. В 1936 г. Лоренц познакомился с молодым немецким физиологом Эрихом фон Хольстом, который убедил его отказаться от рефлекторного объяснения инстинктов. Опираясь на результаты его исследований, Лоренц сформулировал физиологическую гипотезу, которая объясняла главные особенности инстинктивного поведения - спонтанность и целенаправленность. В том же году произошла встреча с Тинбергеном. Голландский зоолог с энтузиазмом воспринял идеи Лоренца. На следующий год они увиделись уже в Альтенберге, чтобы начать совместную экспериментальную работу. Как вспоминал Лоренц, их взгляды “совпали до неправдоподобной степени”. Одним из итогов этого содружества стала единственная статья, написанная ими в соавторстве. Дискуссии с Тинбергеном помогли Лоренцу сформулировать окончательный вариант теории, который он представил в 1939 г.

Полностью изложить этологическую теорию нет возможности, поэтому напомним только ее некоторые положения, относящиеся к модели инстинктивного поведения. По Лоренцу, основу видоспецифичного поведения животных составляют врожденные “инстинктивные действия”, или “наследственные координации” - движения, имеющие постоянную генетически закрепленную форму. Получивший широкое распространение английский вариант этого термина - fixed action patterns - следовало бы перевести на русский как “фиксированные формы действия”. Существование таких движений Лоренц связывал с постоянной автоматической генерацией в центральной нервной системе ритмически организованных нервных импульсов. Однако поступление этих импульсов к мышцам блокируется, пока не срабатывает особый нейросенсорный механизм - врожденный пусковой механизм - в ответ на особые ключевые стимулы, характеризующие объекты, на которые должны быть направлены инстинктивные движения. Но для их осуществления недостаточно наличия ключевых стимулов: необходим определенный уровень внутренней физиологической мотивации. Когда он достигнут, у животного включается активность, направленная на поиск ключевых стимулов, которая может включать ориентировочные реакции, условные рефлексы или даже интеллектуальное поведение. Завершается все инстинктивным действием.

Лоренц ввел еще одно важное представление об импринтинге - способности животных на ранних стадиях развития почти необратимо запечатлевать в памяти в подробностях облик объекта некоторых инстинктивных реакций. Например, гуси и утки сразу после появления на свет запоминают облик своих родителей, за которыми будут неотступно следовать. Но если первым движущимся объектом, который они увидят, будет человек, они будут в дальнейшем следовать только за ним.

Все это время дом в Альтенберге оставался исследовательской базой Лоренца. С 1935 г., после прихода к власти реакционных клерикалов, отрицательно относившихся к эволюционной биологии, он потерял оплачиваемую работу: числился в Венском университете приват-доцентом и бесплатно читал лекции по поведению животных. Сводить концы с концами удавалось только благодаря помощи отца и тем деньгам, которые зарабатывала его жена (врач-акушер), беззаветно верившая в талант и призвание мужа. В 1936 г. Лоренц принял активное участие в организации Немецкого зоопсихологического общества, издававшего свой зоопсихологический журнал, который после войны стал одним из главных этологических журналов.

Отвращение, которое питал Лоренц к установившемуся в Австрии режиму, во многом объясняет его отношение к Аншлюссу (присоединению Австрии к Германии в 1938 г.). Он, как и большинство австрийцев, приветствовал Аншлюсс. Тогда профессиональное положение Лоренца улучшилось. Немецкое научное Общество кайзера Вильгельма согласилось организовать для него специальный исследовательский институт в Альтенберге. Помешала этим планам разразившаяся война.

тижную должность главы кафедры психологии в Кенигсбергском университете. Назначение зоолога на этот пост вызвало у многих в университете настоящий шок, особенно когда новый заведующий у себя в кабинете установил аквариумы с рыбками (он изучал их поведение вместе со своим аспирантом, будущим известным этологом Паулем Леихаузеном).

Преподаватели кафедр философии и психологии в обязательном порядке были членами Кантовского общества. Активное участие в заседаниях этого общества послужило мощным импульсом интереса Лоренца к философии знания. В 1941 г. в немецком философском журнале появилась большая статья Лоренца “Учение Канта об априорном в свете современной биологии”, в которой он изложил свою “эволюционную теорию знания”. Ее кредо состоит в том, что особенности человеческого познания и, следовательно, самого знания определяются спецификой познавательного аппарата (нервной системы, органов чувств и поведения), который сформировался в ходе приспособительной биологической эволюции. Отсюда анализ нашего познавательного аппарата и исследование его функционирования обязательны для построения философии знания. С точки зрения Лоренца, априорное у Канта есть проявление свойств этого аппарата как итога эволюции. Статья не вызвала отклика у профессиональных философов, но автор был вознагражден, получив весьма одобрительный отзыв на нее от знаменитого физика Макса Планка. Сегодня Лоренца считают одним из основателей эволюционной эпистемологии (теории познания), активно развивающейся в настоящее время.

В конце 1930-х - начале 1940-х годов в творчестве Лоренца появилась еще одна тема, интересовавшая его всю жизнь, - судьба западной цивилизации. Однако начало было не слишком удачным. Мысли об опасностях, которые ей угрожают, побудили Лоренца опубликовать ряд статей, в которых было написано немало такого, о чем ему позже пришлось горько сожалеть *. Он думал, что жизнь в больших городах ведет к деградации человеческой природы, обусловленной явлением, которое он назвал доместикацией (или самодоместикацией) человека. Под ней он понимал изменения в поведении человека, по своему характеру сходные с изменениями, которые возникают у животных при их одомашнивании. В результате доместикации многие сложные врожденные формы поведения могут исчезать, а другие, чаще всего более примитивные врожденные формы, напротив, гипертрофироваться. Лоренц считал необходимым принять специальные меры, чтобы помешать этому и элиминировать деградировавшие нежелательные элементы.

Надо сказать, что в первую треть XX в. была очень популярна евгеника и сходные взгляды высказывали тогда многие биологи в разных странах. Позже Лоренц утверждал, что под элиминацией он не имел в виду никаких репрессий и тем более убийств. Но, конечно, писать подобные вещи при Гитлере было крайне недопустимо. Лоренц также уверял, что о всех злодеяниях нацистов он узнал только в 1943 г., уже после того, как все это было написано. Такое невежество может показаться неправдоподобным, однако он разделял его со многими своими соотечественниками. Как показывает история XX в., подобный социально-психологический феномен чрезвычайно характерен для тоталитарного государства, и не только для гитлеровской Германии.

В статьях того периода Лоренц не только обсуждает беды цивилизованного человечества, но и пытается сформулировать основы этологии человека в целом. Наиболее полно его концепция этологии человека представлена в статье “Врожденные формы возможного опыта” (он писал ее в 1942 г., находясь на службе в армии, а вышла она в 1943 г.). В ней он анализирует с этологической точки зрения антропогенез, рассматривая доместикацию уже не только в отрицательном, но и в положительном ключе как необходимое условие возникновения человека, его свободы и дальнейшей историко-культурной эволюции. Лоренц описывает здесь и врожденные компоненты человеческого поведения, прежде всего, связанные с восприятием, в частности, ставшую широко известной “схему ребенка” - комплекс признаков, характеризующих внешность малыша, который вызывает у взрослых покровительственное поведение.

С началом войны Лоренц параллельно с научной и преподавательской деятельностью занимался на курсах полевой хирургии. Его забрали в армию в октябре 1941 г. Считая свою медицинскую квалификацию недостаточной, Лоренц при призыве среди “особых умений” указал вождение мотоцикла. Дело в том, что в юности мотоциклы были для него большим увлечением, он даже испытывал их для известной британской фирмы. В 1930 г., работая в Венском университете, Лоренц разъезжал по городу на рычащем мотоцикле, что было весьма необычным зрелищем. Как вспоминают знавшие его тогда люди, внешность Лоренца была поэтому известна всему городу. На фронте он сначала попал в мотоциклетный дивизион. Инструктор, увидев с изумлением, как почти сорокалетний профессор выделывает на мощной машине лихие трюки, тут же назначил его своим помощником. Но все же этот род войск не был подходящим для Лоренца, и друзья вскоре устроили его в отдел военной психологии, который в мае 1942 г. расформировали. После этого Лоренц служил в качестве врача-невролога в резервном госпитале в г.Познань (Польша). Оттуда в апреле 1944 г. его отправили на русский фронт под Витебск, где около двух месяцев был хирургом в полевом госпитале.

В последних числах июня 1944 г. во время спешного отступления немцев Лоренц попал в плен, в котором провел примерно три с половиной года. За это время он сменил несколько лагерей и везде выполнял обязанности врача. Но этим его деятельность не ограничивалась. По его собственному выражению, для своих товарищей по плену он выступал в роли медика, отца-исповедника и клоуна, причем последнее было не менее важно. Он регулярно устраивал вечера самодеятельности, даже поставил первую часть “Фауста” Гёте (это единственная книга, которая у него с собой была), а заинтересованным слушателям прочел в лагере целый курс лекций по поведению животных и человека. Он научился бегло говорить по-русски и легко устанавливал дружеские отношения. Дольше всего Лоренц пробыл в двух лагерях. Около года находился в спецгоспитале для военнопленных под Кировом. Там он вел отделение на 600 коек, где лежали пациенты, страдавшие от “полевого неврита”, вызванного стрессом, холодом и недостатком витамина С. Советские врачи в госпитале не смогли разобраться, от какого заболевания погибали больные. Лоренц правильно поставил диагноз, назначил простое и доступное лечение (большие дозы аскорбинки, покой и тепло), чем спас жизнь многих людей.

Около полутора лет Лоренц провел в лагере под Ереваном. В Армении у него было достаточно свободного времени. Он даже сумел вырастить двух ручных птиц - жаворонка и скворца, благодаря которому приобрел славу волшебника: скворец однажды присоединился к пролетавшей мимо стае собратьев, а Лоренц вернул его свистом. Но большую часть своего досуга он посвятил написанию обширного научного труда (писал марганцовкой, реже чернилами, на кусках бумажных мешков из-под цемента). Согласно замыслу, этот труд должен был охватывать этологию животных и человека, причем конечной целью был именно человек. Этология животных рассматривалась как необходимое условие для понимания поведения человека. Лоренц успел написать только вводную часть, где большое место отводил философии знания.

Когда подошел срок его репатриации, он обратился с просьбой взять рукопись с собой. Ему пошли навстречу и перевели в привилегированный лагерь в Красногорск под Москву. Там он перепечатал свой текст на машинке (объем рукописи составил свыше 200 страниц через один интервал), после чего его отправили цензору. Трудно сказать, сколько бы еще времени дожидался Лоренц ответа цензора, но начальник красногорского лагеря принял неординарное решение. Под свою ответственность он позволил Лоренцу увезти на родину рукописный вариант, взяв с него честное слово, что в рукописи нет никакой политики, а только наука. Лоренц был потрясен таким доверием и в письме к своему другу О.Кёнигу отмечал “неслыханно великодушную поддержку советских властей” в отношении его рукописи. После возвращения из плена Лоренц хотел доработать и опубликовать свой труд, но потом передумал и использовал его во многих последующих работах.

Машинописный вариант остался в СССР, и в 1990 г. его обнаружили в Центральном государственном архиве СССР отечественные зоологи В.Е.Соколов и Л.М.Баскин (об этом была их публикация в “Природе”). Приступив к изучению этой рукописи, которая хранится теперь в Российском государственном военном архиве, я решила сравнить машинописный вариант с увезенным Лоренцом рукописным вариантом, который опубликовали уже после его смерти. В результате я сделала неожиданное открытие: оказалось, что машинописный вариант весьма заметно отличается от рукописного, по существу это другая версия *.

* По сравнению с опубликованным в Германии рукописным вариантом целые куски в нашем машинописном тексте заменены. При перепечатке внесено много добавлений и почти везде имеется редакционная правка и существенно изменены формулировки. (Гороховская Е.А. // ВИЕТ. 2002. №3. С.529-559)
В Австрию Лоренц вернулся в феврале 1948 г. Как вспоминала его дочь Агнес, он привез из плена небольшой багаж: рукопись, двух ручных выращенных им птиц, деревянную статуэтку утки, вырезанную им в подарок жене, самодельную трубку из кукурузного початка, жестяную ложку и необходимые туалетные принадлежности. На родине получить серьезную должность не удалось, пришлось задуматься об эмиграции. В конце концов, его друг Эрих фон Хольст сумел организовать для Лоренца в Германии небольшой исследовательский центр, который разместился на территории замка Бульдерн близ Мюнстера, куда Лоренц переехал в 1950 г. А через четыре года было принято решение о строительстве в местечке Зевизен недалеко от города Штарнберг для фон Хольста и Лоренца большого научного института по изучению поведения, который фактически стал международным центром этологических исследований. Сначала Лоренц руководил отделом, а после смерти фон Хольста в 1962 г. - всем институтом.

После войны началось стремительное развитие этологии, в разных странах ширился круг ее приверженцев, в том числе и в СССР, несмотря на общую негативную позицию официальной науки. Среди немногих сторонников идей, развиваемых Лоренцом, был известный физиолог, изучающий поведение животных, Л.В.Крушинский. Он многое сделал для того, чтобы познакомить отечественных ученых с работами Лоренца; с 1961 г. у них завязалась многолетняя переписка.

Идеи Лоренца получили широкую популярность, но одновременно стали объектом критики даже среди его последователей. Особенно резкой она была со стороны американских сравнительных психологов (бихевиористской ориентации), которые придерживались принципиально иных теоретических установок. Эта критика послужила стимулом для серьезной ревизии этологической теории, начавшейся с середины 1950-х годов. Лоренц опять же сыграл в преобразовании этологии ведущую роль. Итогом этой работы стала его книга “Эволюция и модификация поведения” (1965).

Общий вид Института физиологии поведения в Зевизене близ Штарнберга, Германия.

Центральный момент этой модернизации касался представлений о врожденном и приобретенном поведении. Если раньше в этологии само поведение подразделяли на такие категории, то теперь понятия “врожденное” и “приобретенное” применялись к отдельным свойствам любого поведения. При этом фиксированные формы действия рассматривались не как полностью врожденные, а как наименее пластичные компоненты поведения, менее всего подверженные изменениям под влиянием опыта и обучения. Лоренц ввел также представление о врожденных видоспецифичных основах обучения, определяющих, прежде всего, его адаптивность, а также предрасположенность и ограничения.

С конца 1950-х годов Лоренц обратился к анализу агрессивного поведения, что, несомненно, было связано с пережитыми им событиями второй мировой войны. В 1963 г. появилось немецкое издание книги “Так называемое зло: К естественной истории агрессии”, а в 1966 г. - ее английское издание, с коротким названием “Об агрессии”. На русском языке “Агрессия (так называемое “зло”)” вышла лишь в 1994 г. *. Хотя большая часть книги рассказывает о животных и только последние главы посвящены человеку, именно человек - по сути, главный герой повествования. Обращенная к широкой публике, несущая сильный публицистический заряд и блестяще написанная, книга произвела эффект разорвавшейся бомбы. Она появилась, когда этология человека была еще в пеленках, и Лоренц позволил себе высказать непроверенные гипотезы, оправдывая их актуальностью проблемы. На “Агрессию” обрушился шквал критики со стороны специалистов, особенно психологов. Самые большие возражения вызывали утверждения, что агрессивное поведение человека, как и у животных, имеет врожденные основы и автономную внутреннюю мотивацию. Очень многие считали это поведение целиком результатом обучения и были убеждены в возможности его полного искоренения. Споры вокруг этой книги продолжались долгие годы, и до сих пор к ней не пропал интерес читателей из-за ее способности побуждать к серьезным размышлениям.

Когда Лоренц узнал о присуждении ему Нобелевской премии, его первой мыслью было то, что это камень в огород американских сравнительных психологов, его главных научных противников, а вторая - об отце. Он пожалел, что его нет в живых, и представил, как тот говорит: “Невероятно! Этот мальчишка получает Нобелевскую премию за дурачества с птицами и рыбами”.

В 1973 г. Лоренц ушел в отставку с поста директора института в Зевизене и вернулся в Австрию. Там он возглавил специально созданный для него Этологический институт социологии животных. Он снова жил в своем доме в Альтенберге.

Последний период жизни Лоренца, 1970-1980-е годы, был по-прежнему насыщен высокой творческой активностью. В 1978 г. вышел объемный труд “Сравнительное изучение поведения: Основы этологии” - самая поздняя версия его этологической теории. Однако тогда размышления Лоренца, пожалуй, в большей степени сосредоточились на гуманитарной области. Его, как и раньше, волновали проблемы человеческой цивилизации, и он по-прежнему видел угрозу самому ее существованию. Правда, теперь он уже почти не обращался к своей концепции доместикации и не придавал сколько-нибудь серьезного значения возможности генетической деградации. Учитывая скорость, с которой развивались тревожащие его негативные социальные явления, Лоренц считал ответственной за них современную западную культуру, ориентированную на технику и анонимное массовое общество, но надеялся, что этология способна помочь преодолеть эти опасности. Этой теме он посвятил свои поздние книги: в 1973 г. - “Восемь смертных грехов цивилизованного человечества”, а в 1983 г. - “Упадок человеческого”.

Дальнейшей разработке своей эволюционной теории знания Лоренц посвятил книгу “Оборотная сторона зеркала” * (1973). Когда Лоренц вернулся в Австрию, вокруг него образовался тесный круг единомышленников, биологов и философов, приверженцев эволюционной эпистемологии. Его друг, американский психолог и философ Дональд Кэмпбелл, автор самого термина “эволюционная эпистемология”, привлек внимание к философским работам Лоренца знаменитого философа Карла Поппера. Интересно, что с Поппером Лоренц дружил в детстве в Альтенберге, но потом их пути разошлись. В 1983 г. они снова встретились в доме Лоренца в Альтенберге (позднее их беседа была опубликована).

* Интересно, что это название в свое время было предложено Циммером, товарищем Лоренца по плену в Ереване.
Лоренц умер 27 февраля 1989 г. в Вене. Свою последнюю книгу, опубликованную в 1988 г., “Я здесь, где ты: Этология серых гусей”, он посвятил любимому животному. Лоренц даже получил прозвище “гусиный отец”. Многим известны его фотографии, на которых за ним, по суше или по воде, следует выводок гусят, для которых он благодаря импринтингу был, скорее, матерью, чем отцом. Лоренц умел дружить и с людьми, и с животными.

Конрад Лоренц со своими любимцами серыми гусями, Зевизен.

Это был парадоксальный мыслитель, непримиримый противник идеализма и витализма. Однако свою этологическую теорию он разрабатывал под сильнейшим влиянием виталистов Я.фон Икскюля и психолога У.Мак-Дугала. В свое время это дало некоторым повод обвинять его в витализме. Но он создал теорию, которая объясняла поведение животных без обращения к их психике, и теперь его нередко критикуют за механистический подход к животным. При этом Лоренц всегда питал глубокий интерес к внутреннему миру животных, что особенно хорошо заметно по его книгам, обращенным к широкому читателю. И, конечно, было немало тех, кто ругал его за антропоморфизм. Да, Лоренц боролся с идеализмом и все особенности живого, казалось, был готов объяснить естественным отбором. И все же он заявлял о существовании в живой природе красоты, которая не связана с пользой для выживания организмов. Он был убежден, что все живое изначально обладает творческими способностями и стремлением к гармонии и красоте.

Я думаю, что идеи Лоренца рано сдавать в архив, и они еще долго будут предметом серьезного интереса и горячих споров.

Что такое сравнительная этология?

К. Лоренц

Вводная глава машинописной версии трактата “Введение в сравнительное изучение поведения” (известное также под названием “Русская рукопись”, хранится в Российском государственном военном архиве: Ф.4П. Оп.24А. Д.36. Л.6-12).

© Перевод и публикация Гороховской Е.А.

<…> При сравнительно-филогенетическом анализе поведения животных и человека мы столкнулись со сложнейшей системой врожденных видоспецифичных форм поведения, или, говоря языком физиологии, безусловных рефлексов и эндогенных автоматизмов. Они представляют собой характерный для вида опорный скелет человеческого поведения в целом и социального поведения в частности. Вместе со всеми другими жесткими структурами организмов они выполняют двоякую функцию: с одной стороны, служат опорой, а с другой - лишают их пластичности. Как все опорные органы, они обеспечивают выживание вида и могут приспосабливаться к изменившимся условиям окружающей среды лишь с медленной скоростью, с которой обычно изменяются виды (т.е. за геологическое время для самых маленьких приспособлений). Подобно органам, эти видоспецифичные нормы поведения меняются от особи к особи только внутри узко ограниченных видовых пределов изменчивости.

Понимание такого основополагающего свойства врожденных форм поведения помогает правильно оценивать результаты особых генетических процессов, которые мы обычно называем доместикацией. Обусловленные доместикацией изменения, прежде всего выпадение врожденных норм реакций, с одной стороны, обеспечивают появление в филогенезе беспримерных степеней свободы поведения, настолько основополагающих для человечества, что понятие “неодомашненных”, в генетическом смысле слова “диких” людей - противоречие в определении! С другой стороны, существуют и обусловленные доместикацией <…> мутационные выпадения, а именно уменьшение или же гипертрофическое увеличение некоторых инстинктивных действий. Они возникают по совершенно сходным причинам, но со свойственной всем мутациям слепотой превращаются в тяжелые и враждебные для жизни нарушения, в настоящие “летальные факторы” <…>, поскольку разрушают функциональную гармонию норм поведения, которые необходимы как опорные структурные элементы социального поведения в современном культурном обществе.

Но <…> жесткость врожденных форм поведения человека может также, независимо от обусловленных доместикацией, “ненормальных” изменений, т.е. при наличии всех свойственных виду типичных норм реакций, вызывать серьезные нарушения социального поведения и существенные помехи в развитии человеческого общества. Организация человеческого общества безмерно изменилась и усложнилась за историческое время, мгновенное в сравнении с геологической историей, а развитие врожденных форм поведения, приспособление социальных “инстинктов” к новым условиям за это время, разумеется, было невозможно. При этом, естественно, возникает расхождение между видоспецифичными нормами реакций и требованиями, предъявляемыми к индивидууму высокоразвитым обществом, т.е. к конфликту между древними, приспособленными к доисторической структуре общества “инстинктивными” наклонностями и нормами, которые диктует культура.

Целый ряд видоспецифичных реакций, “инстинктов”, как обычно говорили раньше, за время быстрого развития человеческого общества полностью утратили свою изначальную функцию, обеспечивающую выживание вида. Они превратились в бесполезные для этого вида вещи, доставшиеся по наследству, в сравнительно-филогенетическом смысле в рудименты. Но такие формы поведения, лишенные целесообразности, проявляют упрямую неистребимость и животную неисправимость, которые отличают все врожденные нормы реакций. Они неуклонно принуждают людей к поведению, не только бесполезному для выживания вида, но и враждебному по отношению к жизни и обществу. По этой причине наивный религиозный человек воображает, что в побуждениях, исходящих от его собственных “рудиментов инстинктов”, он слышит наущение внутренней нечистой силы. А глубинной психологии это дает повод говорить об особом регрессивном “влечении к смерти”, по своему значению противоположном творческому принципу платонического эроса. Мы покажем, что такие инстинкты, потерявшие свою функцию, могут возводить трудно преодолимые препятствия для прогрессивного развития общественного устройства, соответствующего современным потребностям, а при известных условиях даже представлять собой непосредственную угрозу. Преодолеть эти препятствия и справиться с опасностями можно, лишь исследовав их причины.

Утверждая это, мы ни в коем случае не биологизируем поведение человека и не посягаем на его особые специфические закономерности. Мы только утверждаем, что социология как индуктивно развивающаяся наука должна учитывать обнаруженные нами бесспорно реальные процессы. Мы также считаем их особенно важными в практическом отношении. И как раз потому, что рассматриваемые нарушения и ошибки социального поведения не обусловлены окружающей средой, подобно почти всем другим функциональным нарушениям человеческой общественной жизни, исследуемым научной социологией, нельзя ожидать, что с устранением определенных дефектов сегодняшнего общественного устройства они сами собой исчезнут! Напротив, наверняка потребуются особые средства по борьбе с ними! Как справляться с этими проблемами, это уже особая задача специальной социологии. Наша же задача состоит только в том, чтобы <…> обратить ее внимание на некоторые, отчасти граничащие с патологическим, процессы, происходящие в глубинных пластах человеческой психики, ознакомить ее с конкретными фактами, лежащими в основе наших представлений, и, исследуя причины таких явлений, создать основу для борьбы с определенными нарушениями.

Совершенно аналогично складываются отношения этологии * с учением о морали и нравственности, с этикой <…>. Разумеется, наша критика чисто идеалистической этики и выдвинутого ею тезиса о существовании извечных внеприродных законов нравственности оправданно принимает другие и более категорические формы, чем наше очень осторожное вмешательство <…> в интересы индуктивной научной социологии. Но по содержанию эта критика сходна. Благодаря сравнительному исследованию любви, семейной и общественной жизни высших животных мы пришли к твердому убеждению, что и у людей многие детали социального поведения, которые этика <…> считает результатом ответственного разума и морали, в действительности основаны на врожденных видоспецифичных (гораздо более примитивных) реакциях… Среди них особый интерес и значение имеют те, которые в субъективном плане переживаются как восприятие ценностей <…>. Далее мы можем потребовать от научного учения о морали и от этики, равно как и от социологии, чтобы они разобрались с уже упомянутыми ошибками атавистических инстинктов. По нашему убеждению, их понимание совершенно необходимо для познания всего того, “что называют грехом, порчей, короче, злом” и к чему поэтому напрямую имеют отношение этика и учение о морали. Если же сравнительная этология прямо-таки навязывает специальной науке определенные результаты своих исследований, это делается из тех самых практических соображений, которые мы приводим относительно социологического значения наших научных выводов. Мы также думаем, что можем содействовать преодолению определенных опасностей в этическом отношении.

* В русском переводе немецкий термин Vergleichende Verhaltensforschung, буквально обозначающий “сравнительное изучение поведения”, здесь и далее заменен словом этология, его общепринятым синонимом.
Человечество находится в особой ситуации, обусловленной его филогенетической эволюционной историей, на которую мы считаем необходимым указать учению о морали и этике. В последнем разделе книги, посвященной предпосылкам возникновения человека, мы охарактеризуем человека как “специалиста в неспециализированности”, как существо, потерявшее многие специализации, имевшиеся у его дочеловеческих предков. Мы покажем, как в самом начале развития человечества отмирание более жестких “инстинктов” создало предпосылку для <…> духовного развития. Аналогичные процессы отмирания более жестких специализаций происходили в разных формах и областях, но всегда и везде <…> они неизбежно сопровождались определенной потерей безопасности. Этот феномен, сопутствующий в большей или меньшей мере всем эволюционным процессам, не определяет человеческое. В развитии всех органических систем неизбежно имеются переходные фазы, когда возникает угроза целостности из-за того, что некоторые структуры уже исчезли, а новые, призванные заменить их функции, еще не готовы к работе. Линяют ли рак или птица, или молодой человек в подростковой фазе переходит от структуры личности ребенка к структуре личности мужчины, или же человечество в целом переходит из одной стадии своего общественного развития в другую, всегда приходится преодолевать моменты, когда разрушение старого принимает хаотические формы и поддерживающая жизнь гармония целого находится под угрозой. Но для человека и для особого характера его развития, оставившего далеко позади себя весь органический мир, важно, что он постоянно находится в таком процессе линьки, в состоянии пластического распада структур. С одной стороны, это оставляет для него неограниченную возможность развития в самых разных аспектах, а с другой, постоянно подвергает его всем опасностям (придерживаясь нашего сравнения) беззащитного, только что перелинявшего рака!

Эти особенности в развитии человека важны с позиции морали и этики в следующем отношении. Характерная для человека потеря безопасности из-за редукции специализаций по отношению к его социальным формам поведения принимает особенно угрожающий масштаб благодаря своеобразному совместному и взаимноантагонистическому действию разных процессов. Обусловленное доместикацией отмирание инстинктов <…> ведет к новой свободе поведения, к новым возможностям структуры общества, которые, со своей стороны, снова делают ненужными другие, еще сохранившиеся инстинкты и позволяют их редукцию. Но чем больше человек освобождается от инстинктов, тем свободнее он становится и от других общественных структур и специализаций. Возникает лавинообразное нарастание, настоящая оргия отмирания специализаций, которая, безусловно, не должна вести к добру и нуждается в стабилизирующей регуляции. <…> Здесь необходим новый регулирующий принцип, специализация на новом уровне как следствие отмирания всех специализаций, форма в бесформенности, закон в свободе, отрицание отрицания, что означает шаг к качественно новому, более высокому уровню социальных достижений. Но этот шаг совершается благодаря той новой, в высшем смысле основополагающей для человека работе нового коллективного сознания, con-scientia, которая заключается в том, что человек отвечает перед обществом за свои индивидуальные действия. Эта в узком смысле социальная мораль становится тем необходимей в качестве регулирующего фактора, что к типичной потере безопасности, вызванной <…> отмиранием специализаций, присоединяются специфические ошибки сохраняющихся атавистических “инстинктов”. <…> Это нарушающее гармонию стойкое сохранение отдельных структурных элементов из уже пройденных фаз развития также представляет собой феномен, вовсе не специфический для человека. Когда линяет рак или птица, подросток меняет свою структуру личности или человечество в ходе революции меняет свою общественную структуру, для конечного результата <…> всегда есть вполне реальная опасность: в новом состоянии, сохраняющем остатки старых специализаций, которые нарушают функционирование целого, не будет полной гармонии! Биологу и работнику зоопарка хорошо знакомо патологическое явление “не полностью удавшейся линьки” и “застревание в состоянии линьки”, точно так же, как психиатру и психологу - аналогичные патологические нарушения, проистекающие из стойкого сохранения инфантильных черт после подросткового периода, и, наконец, социолог видит одну из своих важнейших задач в преодолении мешающих остатков общественных форм. Аналогия между этими явлениями заходит так далеко, что совершенно невольно одно привлекают в качестве подобия и иллюстрации другого! Стойкое сохранение атавистических инстинктов у культурных людей - также типичный частый случай этого распространенного нарушения развития!

Таким образом, регулятивный принцип социальной морали человека предполагает необычную борьбу на два фронта. С одной стороны, против “слишком человеческого”, против крайне быстрого, хаотического пластичного разрушения всей структуры и специализации во врожденном видоспецифичном социальном поведении, потерю которых мораль должна компенсировать. А с другой стороны, против “слишком животного” в человеке, упрямых, отживших, анахроничных и “злых” инстинктов, которым она с переменным успехом противопоставляет свои запреты и требования. Естественно, мы вовсе не утверждаем, что эта двойная работа, компенсирующая выпадение необходимых и сдерживание вредного действия ненужных “инстинктов”, - единственная задача свободной ответственной морали человека, а само утверждение, что она очень важна, представляется излишним как само собой разумеющееся. Но существенно другое - на основании конкретных фактов мы можем указать, что именно замещается или подавляется. Как эту компенсацию осуществлять, не наша задача, а проблема этики! Этология ни в коем случае не решает этических проблем, она только исследует, с какими задачами должна справиться компенсаторная работа ответственной морали и этики. Мы даже могли бы сделать еще один шаг дальше и утверждать, что научное учение о морали и этике также не в состоянии “разрешить” эти проблемы в прямом смысле! Признающие необходимость компенсировать эти нарушения общественная мораль и этика <…>, на наш взгляд, вовсе не создаются умышленно с помощью науки, а просто с развитием человеческого общества органично возникают сами, без нашего сознательного участия! * Мы считаем утопическим заблуждением полагать, что устройство человеческого общества можно изменить исключительно благодаря “учению”. Напротив, мы думаем, что наука может оказывать влияние на человеческую мораль и этику, в первую очередь, учась создавать такие условия <…>, в каких могла бы органично развиваться свободная ответственная этика и мораль, это та дорога, на которую марксистская социология вступила и уже достигла серьезных успехов! Что же касается нарушений поведения из-за сохранения рудиментарных атавистических норм реакций, мы уже сказали, что они, будучи эндогенными явлениями, не обусловленными непосредственно окружающей средой, требуют особых мер. Я не расцениваю такой взгляд как фаталистический культурный пессимизм. Подобная вещь - позиция, на которую естествоиспытатель встанет в самую последнюю очередь, а опасность, причина которой распознана, тем самым больше не столь угрожающая, как раньше! Мы даже совершенно определенно полагаем, что широчайшее и всеобщее распространение простого знания об этих явлениях само по себе уже было бы достаточно, чтобы обеспечить это естественное развитие компенсирующей морали!

* В первом, рукописном, варианте Лоренц утверждал, что философия, опираясь на научную социологию и этологию, будет создавать новые мораль и этику.

Рисунки из машинописной версии книги.
Слева - фазы движения угря, справа - схема инстинктивного акта.

Журнал "Природа" №3 2004 г.

ЛОРЕНЦ Конрад (1903-1988)- австрийский естествоиспытатель, один из основоположников современной этологии. Изучал поведение животных и человека, исследовал проблемы эволюции, структуры факторов и механизмов поведения животных ("Кольцо царя Соломона", 1970; "Человек находит друга", 1971).

ЛОРЕНЦ (Lorenz) Конрад Цахариус (1903-1989) -австр. ученый, лауреат Нобелевской премии по медицине (1973), родоначальник этологии - науки о поведении животных.

Изучал медицину в Вене, параллельно занимаясь сравнит, анатомией, философией и психологией. С 1940 проф. философии в Кенигсберг, ун-те, с 1948 работал а ун-те Мюнстера, затем - в Ин-те физиологии поведения им.М. Планка в Зеевизене.

На его взгляды большое влияние оказали исследования Уитмена, Крейга, Хейнрота, а в области философии и культурологии - идеи Канта, Шиллера, Фрейда. Характерной особенностью его творчества является попытка соединить эволюц. (или функциональное) и теологич. (или причинно-"механизменное") понимание поведения. Это позволило рассмотреть суть поведения в его субординированности с понятием действия. Для Л. характерно требование междисциплинарности в изучении человека и рассмотрение его поведения в контексте единства естественно-научного и филос. подходов. В отличие от др. ученых, занимавшихся сходной проблематикой, Л. стремился объединить все существующие идеи и теории в единую теорию биологии поведения животных (этологию).

Для Л. наибольший интерес представляли проблемы, связанные с выявлением осн. механизмов и характерных особенностей предистории и протокультуры человека, с изучением процессов коэволюции его психики и культуры, с выяснением экол. обусловленности как высшей нервной деятельности, так и разл. типов деятельности культурной. Л. развивал теорию, согласно к-рой любое поведение может выступать как единство наследственного и приобретенного. Помимо инстинктов у человека, как и у высших животных, имеются наследств. образы восприятия (гештальты), они образуют основания для формирования культурных образов, лежащих у истоков культурной картины мира.

Осн. методами решения интересующих его проблем Л. считал сравнительно-истор. (сопоставление форм поведения разл. организмов с целью реконструкции их филогенетич. истории), метод мыслит, реконструкции (метод расследований или телеономический, противостоящий телеологическому), целостный подход. На основе комплексного использования этих методов для изучения человека Л. пришел к выводу об особом значении ритуального поведения для генезиса культуры. При этом ритуал трактовался как результат приспособления животного к изменяющимся условиям обитания, как универсальный поведенческий акт, свойственный любым высокоорганизованным существам. Л. отмечал, что ритуализация сопряжена с символизацией, когда поведенческий акт утрачивает свое непосредств. значение, что и дает толчок для развития культуры. Т.о., культурные процессы, ведущие к образованию человеч. обрядов (церемоний), отождествляются с филогенетич. процессом возникновения ритуального поведения животных. В процессе ритуализации рождаются новые институты приспособления, к-рые становятся основанием для развития человеч. культуры. По мнению Л., ритуализация обладает тремя признаками: сигнальным значением, связанным с канализацией агрессии, инвариантностью, автономностью. Помимо ритуала в основе культурогенеза лежат человеч. разум, язык, способность к агрессии.

С т. зр. Л., разум обладает двойственной значимостью: он способствует развитию приспособит, реакций, увеличивая потенции человека; разум как способность к абстр. мышлению без строго логич. и морального оформления приводит к разрушению культуры, об-ва, самого человека. Наличие разума способствует развитию у человека способности экспериментирования с внешним миром, что приводит к появлению первых орудий труда и технол. изобретений человека. Труд выступает для Л. как вид деятельности, необходимо присущий человеку и вытекающий из особенностей его физиол. и биол. природы (отсутствие необходимых естеств. средств нападения и обороны).

Абстр. мышление и язык лежат в основе умения человека передавать надиндивидуальный опыт, что и определяет по сути саму возможность культурного развития.

С т. зр. Л., наибольшее значение для социального и культурного поведения человека имеет его способность к агрессии, к-рая актуализируется в форме "воинствующего энтузиазма" - инстинктивной реакции, сформированной в филогенезе и оформленной в рез-те культурного развития. "Воинствующий энтузиазм" является побудит, мотивом к культуропорождающей, творч. деятельности человека (создание ценностей культуры), и культуроразрушающей, деструктивной (революции, войны и т.п.). "Воинствующий энтузиазм" - это борьба человека за социокультурные ценности, к-рые освящены культурной традицией. Ценности могут выступать в конкретной (семья, нация,родина)или абстрактно-образной форме. Л. полагал, что механизм "воинствующего энтузиазма", связанный с развитием культуры, включает в себя совокупность ценностей, к-рые подлежат защите, четко опр. образ врага этих ценностей, "среду сообщников", разделяющих данные ценности. На основе искусств, активизации одного или неск. элементов "воинствующего энтузиазма" осуществляется управление человеч. поведением. Манипулирование поведением человека в совр. об-ве достигается с помощью эрзац-ценностей массовой культуры, что ведет к активизации образа врага, к повышению агрессивности, к войнам как необходимой форме существования культуры. Культурными формами, снимающими агрессивность человека, являются помимо войн эрзац-объекты культурно-игровой деятельности, спорт, зрелища. Л. подчеркивал, что культура должна учить человека сознат. контролю над агрессивными реакциями. Если этого не происходит, то развитие культуры приводит к кризису приспособит, инстинктов человека, что обусловливает затем глобальный кризис самой человеч. культуры.

Агрессия трактуется Л. как специфич. нарушение инстинкта, к-рый направлен на поддержание жизни. Л. выступал против психоаналитич. концепции роли и места инстинкта смерти в развитии человеч. культуры, заменяя ее своей теорией "воинствующего энтузиазма" и "терр. самоопределения" человека. Невозможность обуздания человеч. агрессивности, сопряженная с постоянным дефицитом территории из-за роста народонаселения, приводит к нарушению стабильного развития культуры. В этом случае культура утрачивает свою функцию - она перестает выступать как способ сохранения индивидуально приобретенной, но общезначимой информации или способности.

Культура как надфилогенетич. образование содержит исторически приобретенные образцы поведения, к-рые лежат в основе культурной традиции. Культурные достижения человека связаны с закреплением человеч. качеств и образцов поведения, к-рые в первую очередь подвержены влиянию индивидуальных модификаций через воспитание,обучение,социализацию.

Л. полагал, что развитие культуры идет убыстряющимися темпами и сопровождается нарастанием кризисных явлений. Кризисы культуры связаны как с природой человека, к-рый "недостаточно хорош для своей собств. культуры", так и с несовпадением скорости развития культуры и цивилизации. Историю культуры можно уподобить истории межвидовой борьбы: пока культура развивается автономно, она усложняется, совершенствуется, обогащается, способствуя сохранению общечеловеч. генофонда. Дальнейшая эволюция приводит к утрате своеобразия культуры, к потере ею замкнутости. Стирание границ между культурами свидетельствует о прекращении действия межкультурного отбора, в рез-те чего наступает стагнация.

В конечном счете кризис культуры определяется искажением действия инстинктов. Культура не должна быть репрессивна: ее развитие обеспечивается диалектич. единством унаследованного и усвоенного и признанием ценностной значимости естеств. наклонностей человека. Если же культура приводит к сверхрегулированности биол. форм существования человека, глобальный кризис культуры неизбежен.

Л. описал признаки такого кризиса в своей знаменитой книге "Восемь смертных грехов цивилизованного человечества" (1973). К факторам, вызывающим кризис культуры, он относит перенаселенность Земли, что приводит к дефициту территории и переизбытку общения; загрязнение окружающей среды, связанное с утратой человечеством перспектив; ускорение темпов развития, сопряженного с иллюзорными целями; "размягчение чувств", деградация естеств. ощущений, сильных переживаний, глухота; накопление генетич. брака, генетич. деградация, связанная с идеологией равенства; отказ от традиций, борьба поколений как внутривидовое противостояние, отсутствие преемственности; подвластность человечества доктринам, манипулирование поведением людей посредством идеологии, абсолютная вера в силу науки; изобретение техники самоуничтожения, ядерного оружия.

Т. о., совр. культура для Л. - проявление инволюционных процессов в истории человечества.

Идеи Л. оказали большое влияние на развитие концепций совр. социобиологов, на разработку теории генно-культурной коэволюции Уилсона и Ламздена, на практику антропол. исследований.

Соч.: Uber die Bildung des Instinktbegriffes // Die Na-turwissenschaften. В., Jg. 25, 1937. Hf. 19, 20, 21; Evolution and Modification of Behaviour. L., 1966; Die instinktiven Grundlagen menschlicher Kultur // Die Naturwissenschaften. В., 1967. Jg. 54. Hf. 15/16; Эволюция ритуала в биологической и культурной сферах // Природа. 1969, № 11; Год серого гуся. М., 1984; Кольцо.царя Соломона. М., 1978; 1995; Человек находит друга. М., 1992; Врожденный запрет братоубийства // Диалоги продолжаются. М., 1989; Агрессия. М., 1994.

Лит.: Berger К. Konrad Lorenz. Berneck, 1990; Evanz R.I. Konrad Lorenz. N.Y.,; L., 1975; Die Naturwissenschaft vom Menschen: eine Einfuhrung in die vergleichende Ver-haltensforschung; das "Russische Manuskript" (1944-1948). Munch., 1992; Панов Е.Н. Этология - ее истоки, становление и место в исследовании поведения. М., 1975; Холличер В. Человек и агрессия: 3. Фрейд и К. Лоренц в свете марксизма. М., 1975; Воронин Л. Г. Эволюция высшей нервной деятельности: Очерки. М., 1977; Шишкин А.Ф. Человеч. природа и нравственность. М., 1979; Карпинская Р.С., Никольский С.А. Социобиоло-гия: Критич. анализ. М., 1988.
Г.М. Пономарева. Культурология XX век. Энциклопедия. Том первый А-Л. С-П., Университетская книга. 1998